В белой тишине зимнего леса, когда солнце лишь на миг касается края горизонта, а долгая ночь кажется вечной, в славянской традиции рождается светлый образ - оленя. Это животное, наделенное божественной и солнечной символикой, становится в зимнюю пору особенно значимым символом снежного времени. Убийство такого почитаемого существа строго запрещено, ибо, как гласит болгарское поверье, существует олень, носящий крест на рогах, и встреча с ним — испытание для человеческой души, а его насильственная смерть грозит смертью самому дерзкому охотнику.
Считалось, что когда Господь желает сообщить что-то людям, он может послать своего ангела именно в этом обличье. Зимой, когда природа замирает в ожидании чуда, это послание становится особенно желанным. Даже в украинской сказке ангел в образе оленя является, чтобы смирить гордыню царя, а белорусская загадка емко называет его «жив — и в церкви не быв, помер — не поховали, а быв богоносец».
В определенные дни — Юрьев, Петров, Ильин — олень сам, добровольно, прибегал к церкви на заклание. Иногда их было два: одного приносили в жертву как Божий дар, другого отпускали, оставляя надежду на возрождение.
Сквозь христианские слои проступает древняя, исконно солнечная природа существа. В болгарских песнях это божественный посланец, на челе у которого сияет солнце, на груди — месяц, а рога отливают чистым золотом. Подобный же сверкающий образ встречается и в русских свадебных величаниях, где по всему оленю рассыпаны частые звезды. Златорогий олень, широко известный в славянском фольклоре, сам становится источником света — в пермской хороводной песне он обещает явиться на свадьбу и «золотыми рогами весь двор освещу». Его свет разгоняет зимний мрак. Даже в небесах, по сербскому поверью, на таком олене разъезжает по небесному полю апостол Петр. А южнославянский мотив поглощения оленя змеей и освобождения его охотником Ильей читается как вечная борьба света и тьмы, где долгая зимняя ночь — это время власти, прерываемое героическим усилием.
Брачная символика животного, также ярко прослеживается в колядках и свадебных песнях восточных и западных славян. Так, в песнях олень выступает как пособник, обещая жениху: «Будешь жениться — на свадьбу приду, всех гостей взвеселю». В болгарских колядках ловля оленя с помощью сплетенных из свадебных даров преград — это ритуал обретения судьбы, где сама добыча становится залогом брачного союза. Даже в русских хороводных играх, таких как «Олень», где участник изображал это животное, звучали мотивы выбора невесты и шуточного выкупа.
Наиболее целостное и всеобъемлющее осмысление оленя сложилось у коренных народов Севера Сибири и Скандинавии, для которых северный олень (тундровик) стал не метафорой, а буквальным основанием бытия. Этнографические исследования (В.И. Васильева, А.А. Попова, Е.Д. Прокофьевой и др.) фиксируют здесь не образ, а целую оленью онтологию. Вся вселенная может пониматься как тело гигантского небесного оленя: его рога поддерживают свод неба, а бег создаёт ветер и смену времён. Центральная и объединяющая концепция — это идея «договора» или «соглашения» между человеком и оленем. Согласно мифам олени изначально были дикими. Но божество-демиург (у ненцев — Нум, у эвенков — Сэвэки или Буга) или культурный герой (часто в образе первопредка или шамана) заключил с ними договор: люди обязуются почитать и охранять оленей, приносить им в жертву, а олени, в свою очередь, отдают себя людям — дают пищу, одежду, жилище и средство передвижения. Нарушение этого договора (жестокость, неуважение, жадность) ведет к уходу оленей обратно в дикую природу или к гневу божеств. Эта легенда — этическая основа всего оленеводческого уклада.
Распространённый мотив северных народов — брак с оленихой. В ненецких и хантыйских сказаниях охотник женится на прекрасной девушке, которая оказывается превращённой оленихой. Она приносит его роду невиданное благополучие и огромные стада, но стоит мужу нарушить табу (назвать её животным, ударить), как она сбрасывает человеческий облик и уходит в тундру, уводя за собой всех оленей.
Этот сюжет — драматическое воплощение той самой хрупкости священного договора, где неуважение к природе, воспринятой как равноправный партнёр, ведёт к катастрофе.
По представлениям эвенов во время летнего солнцестояния человек, вышедший за «Небесные ворота» во время обряда встречи солнца и нового года, превращается в птицу оленя. Такое представление было широко распространено среди местных народов Центральной Азии, Южной Сибири, Дальнего Востока. Об этом свидетельствуют знаменитые оленные камни, рассеянные в степях Забайкалья, Монголии, а также в Туве, на Верхнем Енисее.
Еще в каменном веке солнце представлялось в образе космического существа - оленя с сияющим блеском золотых рогов, пробегающего за день весь небосклон от восхода до заката, именно поэтому художники высекли на скалах и на плите не простого лося оленя, а оленя с солнечным диском над рогами - оленя золотые рога.
В шаманизме народов Сибири олень выполняет ключевую функцию психопомпа и транспортного средства. Металлические подвески в форме оленей на костюме шамана — это его духи-помощники («койбу» у эвенков), дающие силу для путешествий. Сам бубен часто осмысляется как ездовой олень, на котором шаман скачет в Верхний или Нижний мир. Здесь олень — проводник через границы мироздания. Ритуальная практика также целиком построена вокруг оленя. Священный белый олень, неприкосновенный для бытовых нужд, считался собственностью верховного божества (Нума). Кровавые и бескровные (путем удушения) жертвоприношения оленей на священных местах были главным способом коммуникации с духами-хозяевами мест, с предками, с небесными покровителями. В погребальном обряде оленя закалывали на могиле, чтобы хозяин имел ездовое животное в стране мёртвых, а шкура жертвенного оленя часто служила вместилищем для костей умершего, совершающего посмертную миграцию к месту упокоения предков.
Однако зимний лес — это и царство не только света, но и таинственных сил. По демонологическим поверьям балканских славян, на крылатых оленях ездят вилы и самодивы(прекрасные девы с крыльями, связанные с водой, облаками, горами, предсказывающие судьбу или насылающие болезни), а карпатские украинцы верили, что женские лесные духи пасут оленей как свой скот. В русском Северо-Западе в облике оленихи мог появиться и леший, сбивающий путника с тропы в снежной метели. Но даже здесь олень несет в себе целительное начало: его молоку приписывали чудесные свойства, веря, что мальчик, вскормленный им, вырастет неуязвимым богатырем. А рога и вырезанные из них кресты использовались болгарами как мощные обереги, отвращающие любое зло в темную пору. Рога держали в доме для защиты от порчи и нечистой силы,растирали их и пили порошок с водой от испуга и порчи Согласно болгарским. космологическим представлениям, Олень держит на своих рогах землю. Когда ему на ухо садится муха, он трясет головой, отчего происходит землетрясение.
Так, собирательный образ благородного животного становится и божественным вестником, несущим на рогах крест, и воплощением угасшего, но готового возродиться солнца, и добровольной жертвой, и посредником в брачных союзах, и существом, связанным с иным, лесным миром. Его золотые рога, освещающие зимний двор в песне, становятся символом непрекращающейся жизни, тепла и надежды, которые не гаснут даже в самую долгую и холодную ночь.
Автор: Дарья Коваленко
