В густой тени обрядов, в самом сердце славянского мира, рождался не просто хлеб, но и слово, и символ, и магический акт. Его форма, отлитая в дереве печатной доски или вылепленная ловкими пальцами «прянишника» была столь привычной в своей кажущейся простоте. Он был ключом, отпирающим двери между мирами: живых и мёртвых, мужского и женского, человеческого и природного. Он участвовал в самом главном — в рождении и смерти, в браке и помине, в лечении болезни и призыве удачи. Он был свидетелем и активным участником человеческой судьбы, воплощённым в тесте. Его имя — пряник. Слово «пряник» — производное от «пряный», которое, в свою очередь, восходит к древнерусскому «пьпьрь» (перец) — первой пряности, известной на Руси. Таким образом, пряник — это просто-напросто выпечное изделие набитое целым спектром приправ. Кондитерские смеси, которые обычно использовали для выпечки пряников (когда-то их называли «сухими духами»), включали в себя: анис, бадьян, ваниль, гвоздику, душицу, имбирь, кардамон и др.
Мёд, считался главным ингредиентом, а в народной традиции осмыслялся как символ сладости, благополучия, бессмертия и «правильной», богоугодной жизни. Его долгая сохранность делала пряник идеальным объектом для ритуалов и для хранения в качестве оберега или памятного подарка. Пряности, давшие название изделию, не только придавали вкус, но и, в силу своей редкости и стоимости, поднимали статус изделия до уровня праздничного, ритуального и престижного яства. Способ изготовления — лепной, печатный или силуэтный — определял его эстетику и, отчасти, функцию. Печатные пряники, с их сложными, часто сюжетными рельефами, были наиболее ценными и насыщенными символикой. Орнамент и форма были носителем строго определённой информации. Геометрические, растительные, зооморфные, антропоморфные и предметные мотивы напрямую связывали пряник с конкретным обрядом или пожеланием. Распространение этого феномена — маркер культурных связей и различий. Он был широко известен восточным и западным славянам, а из южных — лишь словенцам, хорватам и западным сербам, что указывает на определённую историческую границу в развитии обрядовой кулинарии.
Одной из самых насыщенных функций была его роль в любовно-брачной обрядности. Здесь он выступал универсальной валютой чувств. Знаком симпатии или серьёзных намерений служили пряники в форме сердца, пары целующихся голубков, лебедей. Их сопровождали красноречивые надписи: «Знак любви», «Знак верности», «Кого люблю, тому дарю», или более прямые словацкие «Ľúbim Ťa» и чешские «Medovy pernicek — do srdce chodnicek». В Славонии парень через мать передавал избраннице медовый пряник, обычно в виде сердца, что было равноценно объявлению о сватовстве. На всех этапах — от смотрин и обручения до девичника и самого дня венчания — жених и его родня осыпали невесту и её подруг пряниками. Это был и жест щедрости, и плата за проход в дом, за место за столом, за рифмованные припевки и даже за возможность приблизиться к невесте. На Русском Севере, особенно в городах, роль главного свадебного хлеба мог выполнять огромный пряник длиной до 70 см и весом до пуда. Он занимал почетное место в красном углу, на столе рядом с хлебами-столовиками. Ритуальный дележ такого пряника был сакральным актом, символизирующим соединение долей жениха и невесты, распределение общей судьбы между новыми родственниками. Его разламывали пополам, разрезали на части, раздавали гостям, а иногда специальный «разгонный» пряник служил знаком окончания пира. На девичнике, прощаясь с волей, невеста раздавала подругам пряники, обмотанные разноцветными лентами — словно отдавая им частицу своей «девичьей красы». Продуцирующая магия проявлялась и в обрядах, связанных с рождением детей. Чехи и словаки дарили пряники в форме младенца, колыбели или корзинки с детьми, что было прямым пожеланием многодетности. Словаки приносили такой дар роженице на третий день после родов, а хорваты пекли особый медовый пряник для кума на крестинах. Фигурка аиста, несущего младенца, — ещё один яркий символ деторождения, известный у поляков и чехов.
Календарная же обрядность предоставляла широкое поле для использования этого предмета, который здесь выступал как дар, оберег, украшение и ритуальная пища. Знаменитые архангельские козули — лепные пряники в форме домашних животных — были не просто угощением. Их прикрепляли к воротам скотного двора и скармливали скоту, магически обеспечивая его плодовитость и возвращение домой с пастбища. Эти же козули выставляли на окнах, дарили родне, а крупные экземпляры хранили до следующего года как символ непрерывности благополучия. В городской культуре пряники в виде ангелов, звёзд, колокольчиков становились елочными украшениями. У западных славян рождественская тематика была ещё разнообразнее: пряничные Вифлеемские звезды, ангелочки, сцены Рождества, а также фигурки, совмещающие христианские и языческие мотивы — черти, смерти, три царя. У западных славян пасхальный стол немыслим без тематических пряников: цыплята, курицы, пасхальные зайцы, а также пряники с изображением Распятия или евангельских сцен. В обряде Прощеного воскресенья, завершающем масленичную неделю, он снова выступал в роли символа примирения и прощения. В России взаимные визиты с просьбой о прощении сопровождались подношением больших «прощальных» пряников весом 2–5 кг, что функционально сближало его с пряниками на девичнике и на завершении свадьбы. (Славянские древности/Т. А. Агапкина, Л . Н. Виноградова т.4)
Способность мёда к долгому хранению и его сакральная природа позволили этому изделию занять важное место в поминальной обрядности. Русские и белорусы пекли специальные поминальные пряники для панихид и раздачи нищим «за упокой души». Во время похорон кусочки пряника раздавали детям как «ангельским душкам».
Лечебные свойства приписывались как самим ингредиентам, так и форме. На его оборотной стороне для больных вырезали буквы, соответствовавшие инициалам ангела-хранителя. Целебной силой обладали и подарочные козули, целый год хранившиеся в доме на видном месте. В польской народной медицине пряник и вовсе считался средством, стимулирующим пищеварение.
Благодаря мёду он использовался как долгохранящийся походный сухарь для военных. В кулинарии русские использовали тертый пряник вместо перца при варке назимовой ухи, а чехи добавляли его в подливки, каши и рождественские блюда. Отдельного внимания заслуживают пряники, предназначенные исключительно для игры. В Саратовской, Калужской и Тульской губерниях на ярмарках молодежь соревновалась в метании папошников — плоских печатных пряников. Выигрывал тот, чей пряник, брошенный плашмя, улетал дальше всех и не разбивался. Существовала и игра на ловкость, где нужно было разломить пряник одним ударом на три части.
Вот так обычный пряник, который мы покупаем к чаю, раньше был настоящим помощником в жизни. Он был и подарком, и свадебным распорядителем, и оберегом для скота. А уже сегодня мы едим пряники просто как вкусное угощение. Но если присмотреться к старинным фигуркам, можно понять, как наши бабушки и дедушки, их родители, отмечали главные события — рождение, свадьбу, праздники. Выходит, история целого народа может быть спрятана в кусочке душистого медового теста.
Автор: Дарья Коваленко
